Гадание на медийной гуще

Вангую

Профессиональные медиабойцы будут биться до последнего байта и падут на баррикадах. А потом воскреснут в Торронто, НЙ и Хайфе.

Медийная сошка поистерит и уныло разбежится, пискнув напоследок "За що?" Потом будут писать такие же попахивающие тексты для оставленного, под выпуск пердячего пара креаклов, укрополитикума.

Большая часть бездарного журналистского дерьма сольется на рынок. Отнюдь не труда. Надо же людям где-то покупать штаны и колбасу!

Да. А самые мудрые уже за мир и жить дружно. Они и останутся в профессии. Учить молодых.

А хотя бы и прозорливости!

Канонир Сирко

Тут, в Украине, многие не любят телевизорного Киселева.
Не все, конечно, но зато они возмущены.
Так, а что Киселев? Не нравится Киселев! А кто нравится? А никто! Своих нет.
Киселев - артиллерия российской инфовойны. Хотя и не бог, конечно, но горшки обжигает.
И наполняет. И мечет.
Чем надо и куда скажут.
А в Украине своей инфоартиллерии нет.
Что есть? Какие-то партизанские загоны и карательные отряды. Вооружение легкое, снаряжение попахивает, целкость сбита.
Те, слева, поддержать вроде обещали. Дружественным огнем. Но что-то от такого огня все в дыму, трещит и щепки летят от родного сарая.
А справа - Киселев.
Вот и шуршит над головами разнообразный соседский калибр.
Кто голову выставил - тому в нее и прилетело.
Иногда недолеты на огороде рвутся, а когда и прицельно парочку возле хаты положат.
И на Сирко больше надежды нет. Так, из будки только на своих хрипит.
Обидно!

Цена безопасности

В июле прошлого года Министерство обороны России, через тендер в рамках оборонзаказа, сообщило, что к началу 2015 г. собирается уничтожить более 12 млн устаревших боевых снарядов. В декабре, по тем же каналам, в СМИ ушла информация о планах главного военного ведомства уничтожить более полумиллиона штук стрелкового оружия и средств ближнего боя. Тем не менее, различные источники считают, что названные цифры - менее трети залежавшегося на складах опасного груза.

Как дальше?

Фуфловатый героинчик памаранча заменили на самоварный метадон евромайдана.

Вот, вроде, оклемался человек, отломался, соскочил. Почти девять лет без иглы. Ан нет! Первый же укольчик из нового красивого "баяна" и понеслась: вены в дырках, в глазах муть и смотрит волком. Знаете таких? 


Тут есть надежда еще. Можно подождать. Но спиной лучше не поворачивается. Потому что у него сейчас тебя нет. У него сейчас есть только пушер. А тот, хоть и палится, но улыбаться не забывает - работа такая. 
И таких знаете? Вот и я.

И если бароны друг-друга неизбежно перебьют, оптовики сядут, то пушеры неприменно придут вскорости к новым онижедетям. Без них никак очередного суперметадона не загнать. 
Вот та цепочка которую и нужно рубить. И не словом. 

А КАК?

ПЯТЕРО СМЕЛЫХ

Историю написал когда-то для сайта армейских баек bigler.ru
И вот сегодня случайно на нее наткнулся. пусть тут будет

***
Холодная весна 89-го. 'Минеральный секретарь' решил, что многовато у страны защитников. И сократил. От души. Точно не помню, профи подскажут, но что-то на четверть. По славному корпусу ПКО МВО ПВО прокатилась волна (пардон за штамп) самоубийств, убийств и просто смертей тех самых защитников. Офицеры стрелялись, вешались, резали вены, расстреливали друг-друга и жен из штатного и охотничьего оружия, травились "паленым" алкоголем и его заменителями. Как ни странно, мотивы были абсолютно противоположны: кто-то не хотел 'покидать ряды', а кто-то был столь рад сокращению, что ехала крыша. Главным же было то, что отлаженный десятилетиями механизм стал разваливаться и мироощущение профессиональных военных перестало отвечать потребностям этой новой и неуютной жизни.

***

Заместителю командира первого взвода 'карантина' - так, по-старинке, у нас называли КМБ - в воскресенье лучше быть в наряде по роте. Почему? Офицеров и старшины нет. А кто, в таком случае, в ответе за все? Он, замок первого взвода. Потому как Устав. Внутренней и караульной. А отвечать за 180 будущих (присягу еще не приняли) воинов, да еще и почти поголовно отловленных военкомами на просторах Средней Азии... И взвод доподготовки водителей... И в воскресенье, когда свободные от нарядов и командирского взора остальные сержанты карантина норовят располатись по своим делам, оставив без присмотра личный состав... Нахрен! Отвечать за сортир, 'взлетку' и спальное помещение, при наличии не обученных, но целых троих дневальных, куда спокойнее и проще. Одного 'тумбочка-телефона слушает' на 'фишку' в бытовку, другого - в сортир со шваброй, третий мужественно охраняет огнетушители химические пенные и сон дежурного по роте, стоя на тумбочке. Бушлаты в сушилке новенькие, мягкие. Благодать!
Сержантский сон сладок, но чуток - оттренирован за полтора-то года. Хрен подкрадешься в офицерских хромачах. А тут никто не и не подкрадывался. На 'взлетке' дробно защелкало с десяток каблуков. Дневальный, - убью замудонца! - запоздало заверещал что-то вроде 'рота-дежурная-выходи-смирна' и заткнулся, окончательно одурев от дикого вопля, в котором ничего не осталось от рекомендованного уставам командирского голоса: 'Где рота, блядь!!! Строиться! Командиров сюда!'.
Это уже серьезно - так орать может только кто-то из штаба. Вскакиваю и, на ходу застегиваясь, получаю в живот ручкой, распахнувшейся от удара ногой, двери. 
- Й-й-йоппп! Хрр, тащщщ плквник! - это я так пытаюсь доложиться.
- Где, мать твою, ротный и мать его бабушки, в рот вам всем ручку от швабры!!? 
Ого! Начполитотдела полка. Из породы тихарей: никогда не орет, не матюгается, только верно служит партии. А это самая худшая и опасная разновидность. Что это с ним?
- Дык, воскресенье же ж.
- Я, блядь, воскресенье, блядь, в жопу, блядь!!! Строй роту. Шоб через 35 секунд, блядь! 
А то...
'Блядь-лядь-ядь' остается за спиной, а я, уже в свою очередь с визгом, ношусь по спальным помещениям и сортирам с курилками (казарма сдвоенная). На мое счастье в спальнике находится еще парочка сержантюг и всем вместе нам удается (рекорд, пять минут!) согнать большую часть нашего 'татаро-монгольского ига' в подобие строя. 
- Посыльных - за офицерами! - Нервно, но уже привычным крапивным голосом 
командуют наш политрук.
- - Хотя... А-а-атставить, заблудятся нахрен. Сами справимся. - Тяжелое раздумье, 
потом глаза светлеют и начинают ищуще пробегать строй. Сержанты дематериализуются. Мне - некуда. Я - как стоял на докладе, так и остался рядом с половиной штабного офицерства части, набившихся в казарму.
- Сержант, у тебя смелые есть?
Ха! Говно вопрос! 
- Все смелые, тащ подполковник!
- А сообразительные?
- А сколько надо? - пытаюсь помочь начальству.
- Пять штук. И чтоб сильные!
- Есть! Косымбаев, Чикчимбаев, ..., Турукаев. Выйти из строя!
Ой, мама, что щас будет! А что делать? Не приказать же остальным разойтись - еще хуже будет. Бр-р-рум-др-р-рум-бац - пятеро с правого фланга моего взвода делают положенное количество шагов и сбивают друг-друга в попытке развернуться. Противофаза. На пол падают три пилотки и одна оторваная пуговица.
Подполкан морщится, но сейчас ему явно не до строевой подготовки.
- За мной!

***


Через пятнадцать минут мы стоим на лестничной площадке стандартной хрущобы в гарнизоне. Политрук хмур и неожиданно задумчив.
- Слушай, сержант, нож у тебя есть?
А вот это - хренушки. Нож - я же кабельщик-симметрировщик - вообще-то есть. Но иметь 
мне его не положено. 
- Никак нет, тащ...
- Ладно, тебе, - отмахивается скривившись. - Значит на кухне найдешь. По коридору 
налево.
Я начинаю уже просто тупеть. Они что - сюда всем штабом приперлись водку пить, а я с 
узбеками буду им 'поляну' готовить? И зачем ему смелые? Целых пять? Барана резать? Бред!
- Значит, слушай, сержант. Там... вощщем... ну майор один повесился. Не наш -
зенитчик, от старого гарнизона остался. Уволили его, он выселяться не хотел, а жена... - Вдруг он понимает, что мне вообще ничего можно не объяснять. 
- Приказываю. Зайти. Взять нож. Веревку перерезать. Майора положить на стол.
Аккуратно. 
Ну ни хрена себе! Это я, конечно, подумал. Я ему что - похоронная команда! Да я вообще трупов боюсь. Я ж вообще не смогу дотронуться. Да я...
- Приказ поняли?
- Так точно! Зайти, взять...
- Исполнять! - голос стал уставно громок и членоразделен.
Блин, во попал! Осторожно захожу в коридор, вынимаю монтажный нож, раскрываю и уже
потом, вооруженный, захожу в комнату. Сзади испуганно гупают сапогами сыны степей. За ними, блестя кокардами и глазами, офицеры.
Стол наискось. Посреди комнаты, из какой-то дыры в потолке, свисает солдатский брючный ремень. На нем - толстый волосатый мужик в одних, солдатских же, трусах. Голыми ногами с синими пятками почти касается пола. Рядом жмется ефрейтор - фельдшер из санчасти. Храбрецы шарахаются в стороны. В комнату робко, на два шага от порога, на цыпочках вкрадывается штаб.
- Ну, что ждете? - шепотом начинают командовать и пихать в спину. - Давайте.
Да, делать что-то надо. Через десять минут узбеков удается уговорить приподнять тело. Я 
влезаю на стол, перепиливаю брезент ремня и тело обвисает на руках 'похоронной команды'. 
И тут начинается триллер...

- Аа-а-ахрр-ршшшш, - начинает хрипеть и дергаться тело!
- Шайтан!!! - узбеки бросают бывшего майора и вжимаются в стены.
- !!! - выставляю перед собой кабельноый нож и тихо седею на столе я.
- Р-р-р-р-р-ры, стрекочут вниз по лестнице офицерские сапоги. Вслед катятся фуражки.
- Ну и хули? - спокоен фельдшер. - Он же вдохнул глубоко перед тем. А сейчас вы горло 
освободили, он и выдохнул. Идем на кухню, у меня грамм по сто спиртику найдется.

До конца моей службы бравый политрук в глаза мне не смотрел, и вообще меня не замечал. Чему я был несказанно рад.

Патриотизм-нафиг

Патриотизм бывает трех основных типов. И не все они одинаково полезны.

Страна Ещё

Странно жить в стране, у которой не было прошлого.
Странно видеть страну-странника, надеющуюся на ожидание будущего. Страну, живущую на ощупь.
Страну, идущую по своему следу.